- Александр Владимирович, вы много рассказывали в СМИ о подготовительной работе возглавляемого вами министерства к началу реформирования сферы здравоохранения, о разработанных и принятых законах и нормативных актах, которые обеспечивают ее реализацию в пилотных регионах. С нового года пошел отсчет эксперимента. Но мы очень мало слышали о том, как его восприняли те, кто должен воплощать реформу на местах. Царит ли там такой же энтузиазм и вера в правильность избранного пути реформирования, который излучаете вы?

-Мы проводили большую разъяснительную работу в регионах, в частности, в пилотных, более чем год рассказывали о запланированных переменах. Однако информация, поступающая из мест, свидетельствует о том, что эта разъяснительная работа была недостаточно качественной, поскольку не все медицинские работники поняли, что и для чего делается. Но даже если человеку это объяснили, когда изменения касаются его лично, например, придется менять место работы, он начинает "не понимать", зачем это нужно.

К тому же, на первых неурядицах в реализации медицинской реформы кое-кто хочет сыграть в канун выборов. Последний пример касается поселка Николаевка Днепропетровской области. Мы более чем полгода разъясняли людям, почему придется сократить койки в участковой больнице. Дело в том, что там работал один врач, на которого приходилось 20 коек. Если бы они были заполнены, он просто физически не мог бы их обслуживать. Но пациентов там практически не было - эти койки выполняли преимущественно социальную функцию. Мы обо всем договорились, все решили, но неожиданно через полгода после сокращения тему коек в участковой больнице подняли на щит местные СМИ. Когда начали разбираться, оказалось, что одна из политических партий, являющаяся оппонентом нынешней власти, использовала этот случай как повод возмутить массы. В настоящий момент вроде бы этот вопрос устроили, но хочу подчеркнуть: какую бы активную работу мы ни проводили, все равно остаются недовольные.

Перемены, происходящие в пилотных регионах, действительно иногда идут трудно, поскольку многое для нас является новым. Но другого пути у нас нет, поскольку основной акцент должен делаться на направление, самое близкое к каждому жителю Украины, то есть на первичную сферу.

-Уточню вопрос: идея реформирования завладела медицинскими массами на местах или они просто смирились с тем, что им нужно выполнять команду сверху?

-Я отвечу так: и овладела, и убедили, а значит, и смирились. Отмечу, что ни одна реформа не может пройти при всеобщем "одобрямсе". Конечно, недовольны и потому, что мы недостаточно объяснили, и потому, что люди не согласны с определенными переменами, и потому, что это касается их лично. Но в процессе реализации реформы, когда человек идет на новое место работы и видит, что для него ничего особо не изменилось, он продолжает работать по специальности, все становится на свои места, и отношение меняется. Когда жители не чувствуют ухудшения от того, что их теперь ведет семейный врач, а даже наоборот - учреждение и медицинская помощь становятся ближе, перемены воспринимаются населением. Ведь мы проводим реформирование лишь четвертый месяц, это первые шаги, они тяжелые, но уже эффективные.

-Мы слышали о многих путях реформирования медицинской сферы, разные министры предлагали свои варианты. В то же время один из ваших предшественников на должности министра Н.Полищук заявлял, что медики никогда не реформируют свою сферу, поскольку "ящерица сама по себе хвост не отбрасывает", что это должны делать только экономисты, а медики должны быть их консультантами. Как вы относитесь к таким утверждениям?

-Отмечу, что Николай Ефремович прав и в то же время неправ, потому что реформированием все равно должны заниматься именно те, кто знает, что такое система здравоохранения, какие варианты организации медицинской помощи населению существуют в мире, и может сравнить и оценить рациональность того, что нужно будет сделать. Нынешнюю программу реформирования писали медики - ученые, эксперты, - но как толчок к началу реформ так или иначе нужна политическая воля. Президент Виктор Янукович ее задал. Надеюсь, что в течение года-полутора мы сможем создать более близкую к пациенту и более экономически целесообразную систему здравоохранения.

-Однако в последнее время медицина стремительно коммерциализируется, причем чем больше дорогостоящего оборудования даже в государственных больницах, тем дороже это для больных. Как вообще формируются цены на медицинские услуги для населения и какие пути регуляции рынка медицинских услуг вы видите?

-К сожалению, ни одна страна не может выделить достаточный объем финансирования на здравоохранение, не может и наше государство предоставить достаточное количество средств, чтобы полностью выполнить положение 49-й статьи Конституции о том, что система здравоохранения является безоплатной для пациентов. Поэтому у нас есть те проблемы, которые есть. Почему? Например, если посмотреть бюджет здравоохранения, то 75-80% составляет зарплата медработников, а на выполнение наших функций, то есть на обследование и лечение больных, приходится 5-7% бюджета, который выделяют на медицинское учреждение. Конечно, этих денег не хватает, потому медики ищут разные способы привлечения средств пациента для того, чтобы ему же оказать помощь - на медикаменты, обследования. Согласен, что это нехорошо, абсолютно нехорошо.

Мы знаем, что во многих странах вопрос предоставления качественной медицинской помощи пациентам решается с помощью страховой медицины. Поэтому все, что мы в настоящий момент делаем: проводим структурную реорганизацию сферы, вводим новые механизмы финансирования - должно подготовить отечественную систему здравоохранения к работе в условиях страховой медицины. Я уже рассказывал, что мы подготовили закон о социальном медицинском страховании, надеемся, что в ближайшее время он будет принят, и с 2015-го, максимум, в 2016 году начнется введение принципа страховой медицины на территории Украины. Это даст нам возможность если не устранить все нынешние неурядицы, то, по крайней мере, уменьшить их негативные социальные последствия для населения.

-Все эти планы в целом понятны. Но если вернуться в сегодняшний день, то в настоящий момент на обследование на купленных за государственные средства УЗИ- или МРТ-аппаратах в каждом медучреждении своя цена. Как она обсчитывается и почему везде разная?

-Если идет речь о платных услугах, а этот вопрос регулируется нормативными актами, хочу отметить, что средства за обследование идут не в карман врачу, а в разные благотворительные фонды на нужды медучреждения. Соответствующие постановления Кабинета министров дают нам право предоставлять платные услуги и формируют их перечень, а местная власть должна утверждать их стоимость. Со своей стороны мы подготовили методику расчета платных медицинских услуг, которая в настоящий момент согласовывается в Минфине, Минэкономики, Минюсте. Думаю, в течение месяца мы этот процесс завершим и передадим методику в регионы. Но, опять же, цена на услуги в разных медучреждениях будет зависеть от того, насколько высококвалифицированный персонал в них работает и насколько дорогостоящим оборудованием они оснащены. Такие механизмы нужны, чтобы не было спекулирования на платных услугах. Поскольку если одно и то же исследование где-то стоит, например, 70, а где-то 100 гривень или больше, то это не совсем правильно. Поэтому мы нашим коллегам и говорим: вот методика, цена должна быть у всех приблизительно одинаковой, с маленькой разницей, которая будет зависеть от особенностей того или иного лечебного учреждения. Но, еще раз повторюсь, вопрос о платных услугах регулируется законодательно, и если врачи требуют средства за помощь, которая должна предоставляться бесплатно (первичная, экстренная, неотложная помощь, консультации и тому подобное), то это нарушение закона.

-Наверно, для вас не является секретом, что Министерство здравоохранения считают одним из наиболее коррумпированных. Вы рассказывали о мерах, которые принимает Минздрав для совершенствования процедуры тендерных закупок, в частности, пересмотре номенклатуры лекарств по нескольким программам, о подготовке к переходу к процедуре госзаказа у отечественных производителей и прочем. Но коррупция с лекарствами, закупленными за государственные средства, существует и на низшем уровне, то есть в медучреждениях, которые эти лекарства распределяют среди больных. Этому, по моему мнению, способствует то, что они закупаются не в стопроцентном объеме, а на 30-60%. Видите ли вы какой-то выход из этой ситуации?

-К сожалению, вы правы, что при отсутствии 100% финансирования трудно проконтролировать и обеспечить прозрачность в использовании лекарств. В настоящий момент мы имеем финансирование, покрывающее нужды системы здравоохранения по госпрограммам приблизительно на 40%. Следовательно, 60% пациентов не будут обеспечены нужными им лекарствами. Поэтому мы и ищем пути, чтобы в пределах выделенных нам ассигнований закупить, к примеру, не весь спектр наименований препаратов, а меньшее количество, но обеспечить ими пациентов на 100 процентов. В настоящий момент работают номенклатурные комиссии, определяющие препараты первого ряда, то есть крайне необходимые, чтобы полностью удовлетворить потребность в них и убрать, как вы говорите, низовую коррупцию. В этом году нам государство более чем на 200 млн гривень увеличило финансирование по госпрограммам, мы должны выйти на стопроцентное обеспечение антиретровирусной терапией, препаратами первого ряда для лечения туберкулеза, онкологических заболеваний. И будем стараться, чтобы процент обеспечения самыми главными лекарствами приближался к 100 процентам.

Кроме того, в этом году мы хотим ввести специальную маркировку на лекарствах, закупленных за бюджетные средства, которая будет свидетельствовать, что они являются бесплатными для пациента.

- Но ведь на местах эти лекарства среди больных будут делить врачи. Каким принципом они при этом будут руководствоваться?

- Мы очень часто говорим, что все врачи коррупционеры. Ну нельзя так огульно, это же не так! Да, на врача возложена функция распределения бесплатных лекарств среди пациентов, и многие считают, что он делает это исходя из собственных интересов. На самом деле врач ориентируется на состояние здоровья пациента: одному они сейчас очень нужны, а другому нет, поскольку течение заболевания у пациентов разное. К сожалению, в этой ситуации всегда можно сказать, что у врача есть какие-то не совсем благородные замыслы.

- Ваш заместитель Галина Калишенко рассказывала как об идее, что список препаратов, закупленных за государственные средства, будет обнародован на сайте Минздрава. Когда можно этого ожидать?

- Сейчас мы начали проведение торгов, а по их результатам будем информировать, сколько и каких препаратов закупили. Это тоже помогает бороться с коррупцией и делает нашу деятельность более прозрачной. Я хочу сказать, что нам, в принципе, особо нечего скрывать: мы действительно хотим, чтобы все, что касается медицины, все наши действия были понятны людям.

- Продолжая тему лекарств, хочу спросить об одном из последних нововведений - запрещение дистанционной (через интернет) торговли лекарственными средствами, а также по почте и через любые учреждения, кроме аптечных. По вашему мнению, кто от этого выиграл? Ведь от пациентов, кстати, пожилых людей, которые пользовались услугами интернет-аптек, я уже слышала сетования, что теперь им стало сложнее приобрести лекарства.

- Встречный вопрос: у нас много аптек? Много. Есть ли в них справочные службы и служба доставки? Да. Тогда зачем нам нужны интернет-аптеки? Еще один вопрос: качественные ли в интернет-аптеках лекарства? Эти аптеки не имеют лицензии, то как можно найти их или их склады, чтобы проверить, что за медпрепараты они продают. Давайте не забывать, что лекарства - это вещества, которые могут не только помочь, но и нанести пациенту большой вред. Поэтому у нас и создана система контроля качества препаратов, в том числе и лицензирования, а органы Гослекслужбы проводят периодические проверки. Это делается ради защиты интересов пациента, чтобы он получал лекарственный препарат, в качестве которого мы уверены.

- Еще одно нововведение в медицинской отрасли касается подготовки кадров: медицинские высшие учебные заведения с 1 января этого года были выведены из подчинения Минздрава и передан в систему Минобразования. Как вы относитесь к этому шагу? Будет ли это способствовать улучшению подготовки медицинских специалистов?

- Переподчинение позволяет создать единое образовательное пространство, приблизительно так, как мы создаем единое медицинское пространство. А что касается качества подготовки медицинских кадров... Давайте посмотрим, какие новации сможет предложить Минобразования для улучшения качества подготовки врачей. Я пока не могу с определенностью сказать, что оно будет резким, единственное - вся система образования будет работать по единым правилам.

- В последнее время медицина у нас задействована и в судебных процессах над бывшими высокопоставленными должностными лицами Ю.Луценко, Ю.Тимошенко. Однако официальные заключения о состоянии их здоровья отрицают их адвокаты и подвергает сомнению общество. Возможно, одной из причин является анонимность этих заключений: люди не только не видят самих экспертов, но и не знают их фамилий. В чем причина такой таинственности?

- Сразу уточню, что медицина в этих процессах задействована абсолютно по своей функции оказания медицинской помощи. А что касается анонимности, то мы своих экспертов не прячем, а идем навстречу их пожеланиям, поскольку они хотят иметь возможность спокойно работать. Например, когда в связи с медосмотром Ю.Тимошенко случайно стала известна фамилия одного нашего ортопеда, он неделю не мог работать. Ваши коллеги журналисты постоянно ему звонили по телефону с просьбой предоставить информацию или комментарий. Но он врач, который ежедневно работает с пациентами, - консультирует, оперирует, поэтому должен иметь возможность делать это спокойно!

Еще один момент: к сожалению, очень часто то, что медики делают в этой ситуации, подается под специфическим углом зрения. В частности, не берется во внимание то, что и Ю.Луценко, и Ю.Тимошенко находятся в пенитенциарной системе, куда наши специалисты не могут зайти самостоятельно - нас туда приглашают по решению или суда, или руководителей медицинской службы этой системы, когда возникают какие-то проблемы. Мы готовы оказать помощь: когда к нам обращаются, мы создаем комиссии и приезжаем в пенитенциарные учреждения. Иногда пациенты дают согласие на осмотр нашими специалистами, иногда нет. Но мы говорим обществу то, что видим, и мои коллеги отвечают за те заключения, которые появляются в пресс-релизах Министерства здравоохранения. У нас есть несколько формулировок о состоянии здоровья: удовлетворительное, средней тяжести, тяжелое и крайне тяжелое. Неужели вы считаете, что врачи могут так нагло лгать о состоянии пациента?

- Наверное, недоверие к Минздраву - это еще и результат нехватки коммуникации. Готовясь к интервью, я зашла на ваш блог на сайте министерства и увидела на нем подготовленные пресс-службой сообщения. Так же делают и другие правительственные чиновники. Понятно, что министры - люди занятые. Но нужна ли такая коммуникация, если нет возможности делать это лично?

- Убежден, что общаться необходимо, потому что одно дело, когда приходит официальная информация от моих подчиненных - руководителей здравоохранения в регионах, другая - непосредственно от людей. Действительно, из-за нехватки времени мне часто трудно общаться лично, но на помощь приходит пресс-секретарь - мы обсуждаем полученную информацию, если я готов ответить, то делаю это сразу, если нет, даю задание разобраться, и затем мы даем ответ.

- Подводя итог, какой сложившийся миф об отечественной системе здравоохранения вам хотелось бы развенчать?

- Я бы хотел, чтобы мы развенчали главный миф - что у нас плохие врачи. Наши медики - не лучше, но и не хуже своих коллег за рубежом, и мы должны их за это уважать. А если кто-то считает, что украинские врачи плохие, пожалуйста, за рубежом вас ждут с вашими деньгами. А наши медики работают в тех условиях, которые создало для них государство, и делают это действительно профессионально. Единственное, по моему мнению, общество должно подумать, что людям, которые выполняют нужную для него функцию, надо больше платить.

- И в завершение вспомнила, как недавно на пресс-конференции главврач одной из районных больниц полушутя пожелал присутствующим не болеть, пока не реформируется медицина. Вы присоединяетесь к этому пожеланию?

- Я пожелал бы вообще не болеть, но, к сожалению, это пожелание невыполнимо. Однако если так произошло, что человек заболел, мы сможем оказать ему помощь. Система здравоохранения функционирует, в ней работают профессиональные врачи. Конечно, как и в любой другой отрасли, есть плохая овца, которая портит имидж нашей медицины, но я убежден: мои коллеги - это люди, которые пришли в эту профессию с единственной целью - помогать людям.

 Надежда Юрченко

УКРИНФОРМ