«Не верю!» - эту фразу, ставшую легендарной в мире кино, театра, да и в быту, каждый из нас слышал неоднократно. Она принадлежит великому режиссеру  Константину Сергеевичу СТАНИСЛАВСКОМУ. Но мало кто знает, что будущий реформатор русского театра произносил ее в Екатеринославе задолго до того, как к нему пришла мировая слава.

Коренной москвич Константин Сергеевич Алексеев (настоящая фамилия Станиславского)  родился в 1863 году в семье известных промышленников, состоял в родстве со знаменитыми интеллигентами-меценатами Мамонтовым,  братьями Третьяковыми. Его двоюродный брат был городским головой Москвы. Всего у будущего режиссера было девять братьев и сестёр. Окончив Лазаревский институт, Константин начал службу в семейной фирме. Но…

Здесь надо сказать, что Алексеевы увлекались театром. В их московском доме имелся специально перестроенный для театральных представлений зал. А в имении Любимовке - театральный флигель. Сценические опыты  Константина начались в домашнем  кружке. Юноша также увлеченно занимался пластикой, вокалом. Был завсегдатаем Малого театра.

Решив, очевидно, приобрести более солидный сценический опыт, Константин  Алексеев отправился в 1883 году  с передвижной труппой по городам России и Украины с модным опереточным репертуаром. Тогда уже он взял себе сценический псевдоним Станиславский. Согласно  легендам, с молодым актером в Екатеринославе приключилась забавная история. В «Графине де ла Фронтьер»  Лекока Костя заменил актера, уволившегося из труппы, и его срочно ввели на роль главаря разбойников. Гастролеров расселили по частным квартирам, там они и готовились к спектаклям.



Станиславский с партнерами  переоделись в костюмы разбойников, сделали грим и в одной из комнат съемной квартиры стали читать пьесу в лицах, разыгрывать  мизансцены. Фраза «Не верю!», адресованная Станиславским, прежде всего, самому себе, звучала неоднократно. Хозяйка дома - простая женщина - готовила постояльцам обед. Услышав странные звуки и возгласы, доносившиеся из комнаты, она решила посмотреть в замочную скважину: что же там происходит? Увиденное  ужаснуло: в ее доме поселились бандиты!

Придя в себя, женщина помчалась в полицейский участок. Стражи порядка действовали решительно. Организовали засаду, разработали план операции по захвату бандитов и с криками «Всем на пол! Не двигаться!»  ворвались в дом. Там действительно находилась странная группа людей. Но только они уже имели вид не бандитов, а «японцев». Шла репетиция оперетты  «Микадо» Салливана. Актеры сделали соответствующий «восточный» грим. Ошарашенная хозяйка вообще лишилась дара речи.

Пристав приказал всем следовать за ним. Представьте картину: по улице  идут цепочкой «японцы», которые пытаются на русском языке объяснить полицейскому, что они артисты. «Разберемся»,  - отрезал усатый страж порядка. В участке  долго и дотошно изучали документы гастролеров и театральные афиши. Был учинен форменный допрос. Выясняли, например, почему в паспорте этот «японец» значится, как Алексеев, а на афише напечатано  Станиславский. Все, как говорится, обошлось, но первый вечер гастролей оказался сорванным.  Говорили, что именно будущий великий театральный реформатор выручил себя и коллег.

…Осенью 1911 года в Екатеринославе триумфально гастролировал Московский Художественный театр. В город приехали и его руководители – Станиславский и  Немирович-Данченко, слава о которых уже разнеслась по Европе. Московские театроведы рассказывали мне историю о том, как  Станиславский  поехал на экскурсию по Екатеринославу. Особо интересовался  каким-то старым домом.  Когда  этот дом был  найден, знаменитый режиссер тихо произнес: «Не верю!». Актеры, сопровождающие мэтра, долго потом гадали: какой смысл вложил он в эту фразу?



Андрей ТУЛЯНЦЕВ

Днепр вечерний